Ну, здравствуй, будущий папашка того самого Роджера Дэвиса, который на Святочном балу пытался совратить Флёр Делакур.

Факт 1. Самооценка. Мерлин нас помилуй, у нас имеется Аарон, но даже он не способен затмить твое эго. Когда ты появляешься в гостиной все внимание сконцентрировано на тебе. Что там говорил наш декан Флитвик сейчас? Хрен знает, мы смотрели на то, как ты вальяжно чешешь свой небритый подбородок. О своей внешности ты знаешь, не наслышан, как многие, а именно ЗНАЕШЬ. И это бесит. Несмотря на то, что зеркало могло бы стать твоим лучшим другом, ты все же умудрился каким-то образом дружить с волшебниками.

Факт 2. Квиддич. Суровый и жестокий капитан, ты стараешься вести команду к победе и делаешь это с переменным успехом (на других факультетах есть игроки, которых ты бы с радостью обменял на своих). Готов дни и ночи напролет составлять программу тренировок и разрабатывать план игры. На поле выходишь из себя, если все идет не так как тебе хотелось.

Факт 3. Оценки. В силу того, что ты красивый и спортивный, мы ласково прощаем тебе Тролля по Трансфигурации. А вот прогулы и то, что ты любишь поспать вместо парочки уроков – не прощает наш староста Аарон. Но вы же подружитесь и договоритесь, не так ли? (главная причина отсутствия баллов все равно не ты)

Факт 4. Музыкальный талант. Если бы не квиддич, то ты бы стал рок-звездой… в нашем хоре. Но пока мы довольствуемся на вечеринках твоим голосом и игрой на старой маггловской гитаре, которую ты неизменно привозишь из года в год в школу. Заодно именно ты просвещаешь нас о том, какая музыка сейчас популярна. Без тебя мы были бы невеждами и никогда не узнали кто такие Beatles и The Rolling Stones. О том, откуда ты сам все это знаешь - не распространяешься.

Факт 5. Семья. Ты не говоришь о родных, ненавидишь отца. Слухи и сплетни же доносят, что все ссоры с ними у тебя из-за того, что ты хочешь связать жизнь с квиддичем. Но твои родственники растили для себя будущего Министра Магии (или великого целителя? Выбери сам).

Факт 6. Облом. Однажды набравшись смелости, я попыталась пригласить тебя в Хогсмид, а ты отказал (ну за что?!). Я это запомнила и позже отказала тебе в помощи по Трансфигурации. Твоя память не дала сбой и уже через неделю ты радостно сказал мне «Хрен тебе!», когда я попросила на вечеринке в гостиной сыграть одну из любимых песен. Это душещипательный круговорот отказов в нашей с тобой природе.

Меняйте имя, меняйте факты характера, я само воплощение доброты и терпения по отношению к редактированию моей писанины хд

Я знаю, ты точно будущая изобретательница заклинания, которое однажды взорвёт Хогвартс к чертям собачьим. Или хотя бы башню нашего факультета – потому что тут уже точно попытки есть.

Факт 1. Заклинания. Кому вообще пришло в голову дать тебе палочку? Ты обожаешь заклинания и уверена, что существующие формулы можно сделать лучше. Поэтому постоянно что-то записываешь, чертишь, проверяешь и пытаешься вывести собственные. Звучит впечатляюще, пока не узнаёшь, что примерно половина экспериментов заканчивается взрывом, дымом или превращением совершенно невиновного предмета во что-нибудь крайне бесполезное. Но ты не сдаёшься. Когда-нибудь у тебя точно получится, надеюсь, что к тому времени мы все будем живы.

Факт 2. Женская спальня. Мы (я и другие девчонки) уже научились по звуку определять, насколько серьёзная сегодня катастрофа. Если хлопнуло один раз — ничего страшного. Если трижды — лучше выйти в коридор. Если после взрыва наступила тишина, значит, пора звать старосту или сразу Флитвика.

Факт 3. Учёба. Ты настоящий кошмар для преподавателей в хорошем смысле. Теорию знаешь отлично, задаёшь слишком много вопросов и иногда умудряешься спорить с профессорами, потому что «это не совсем логично». Особенно хорошо идут Заклинания и всё, что позволяет что-нибудь придумать самостоятельно. Вот только практическая часть периодически напоминает, что между «я прекрасно понимаю принцип» и «почему оно сейчас светится фиолетовым и дымится?» существует определённая пропасть.

Факт 4. Неугомонная задница. Ты любопытная, упрямая и совершенно не умеешь оставить идею в покое. Если тебе сказали «это невозможно», поздравляем — теперь ты потратишь на это следующие две недели. Не потому, что хочешь кому-то что-то доказать. Тебе действительно интересно, получится ли. А ещё ты довольно легко загораешься новыми идеями и можешь среди ночи вскочить с кровати, потому что наконец поняла, чего не хватало твоей формуле. Я, пожалуй, особенно «люблю» этот момент.

Факт 5. Величайшее изобретение. У тебя уже есть тетрадь, исписанная формулами, схемами и совершенно безумными заметками. Ты мечтаешь однажды создать заклинание, которое действительно войдёт в учебники. Какое именно — пока не решила. Сегодня это должно быть заклинание для ускорения письма, завтра — бытовая левитация, а послезавтра ты уверена, что придумала нечто, способное изменить сам принцип наложения чар. Главное — не забыть поставить рядом ведро с водой.

Факт 6. Головная боль. Несмотря на то, что мы с тобой вполне ладим, я считаю, что ты разрушительна, в то время как ты думаешь, что я куда опаснее твоих неудавшихся заклинаний. На самом же деле, мы способны придумать что-то крайне идиотское на двоих – идеи генерируются совместно. И, конечно, последствия мы обе разгребать не любим совсем – за что лишаем факультет баллов.

Меняйте имя, меняйте факты характера, да даже внешность, если есть желание. Но оставьте ее фанаткой заклинаний, желающей создать что-то свое. Она прекрасна в том, как загорается чем-то, что у нее совершенно не получается. Плюс, мы на пару с Вейн можем творить такой беспредел, что у старосты поседеют раньше времени!

Я до сих пор не понимаю, почему тебя вообще решили сделать старостой вместе со мной. Хотя, если подумать, всё логично: я пытаюсь сохранить факультет от окончательного превращения в дурдом, а ты пытаешься сделать вид, что этот дурдом можно контролировать. У тебя есть расписание дежурств, список нарушителей, список потенциальных нарушителей и, подозреваю, отдельный список людей, которых ты просто не любишь. Не спрашивай, откуда я знаю.

Ты умеешь быть настолько безупречной, что рядом с тобой даже я иногда начинаю чувствовать себя недостаточно воспитанным. Ты никогда не кричишь, не ругаешься и практически не выходишь из себя. Вместо этого ты просто смотришь на человека и очень спокойно говоришь: «Я думаю, нам стоит обсудить ваше поведение». После этого человек обычно сам начинает перечислять все свои преступления. Я не знаю, как ты это делаешь, но пользоваться этим в коридорах после отбоя — настоящее искусство.

Мы с тобой. Мы спорим. Постоянно. Я считаю, что ты слишком серьёзно относишься к должности старосты. Ты считаешь, что я слишком часто закрываю глаза на чужие проделки. Я разрешаю младшим нарушать правила, если понимаю, зачем они это сделали. Ты считаешь, что правила существуют не просто так. В итоге половину дежурств мы проводим в спорах, а вторую половину — вместе вытаскиваем факультет из очередной неприятности. Наверное, поэтому нас до сих пор и не сняли.

Есть одна вещь, которую я никому не должен был рассказывать. Ты обожаешь маггловские детективы. Настолько, что способна просидеть с книгой до трёх часов ночи, а утром прийти на завтрак с совершенно невинным лицом. Я случайно узнал. Теперь это моя страховка на случай, если ты снова решишь читать мне лекцию о дисциплине.

О твоей семье я знаю достаточно, чтобы понимать: тебе очень хорошо знакомо слово «должна». Ты должна быть идеальной, должна соответствовать фамилии, должна вести себя правильно, должна общаться с правильными людьми. Только вот ты почему-то не особенно любишь, когда тебе рассказывают, какой должна быть твоя жизнь. И, если честно, я тебя за это понимаю.

При всём нашем несогласии я знаю, что могу на тебя рассчитывать. Если что-то действительно серьёзное — ты рядом. Если факультету грозит неприятность — ты рядом. Если я сам вляпался в историю, из которой не могу выбраться, — ты сначала скажешь, что я идиот, а потом всё равно поможешь. Наверное, именно поэтому я и терплю твой список правил.

Со мной можно договориться.

Ты не нарушаешь правила. Ты просто очень творчески их понимаешь. Знаешь расписание дежурств лучше меня, умеешь находить лазейки практически в любом запрете и почему-то всегда оказываешься там, где тебя быть не должно. Самое страшное — ты никогда не выглядишь виноватым. Даже когда я лично тебя поймал.

Ты обожаешь меня раздражать. Я не знаю, почему именно я стал твоей любимой мишенью, но подозреваю, что тебе просто нравится проверять, насколько долго человек может сохранять спокойствие. Ты называешь меня «шефом», просишь поставить подпись под подозрительными разрешениями и иногда специально приходишь ко мне с вопросом, ответ на который прекрасно знаешь. Просто чтобы посмотреть на моё лицо.

У тебя всегда есть алиби. Всегда. Даже если я видел тебя собственными глазами, через пять минут ты уже расскажешь историю, в которой в это время находился совершенно другой человек, в совершенно другом месте и, возможно, вообще другой стране. Я не понимаю, зачем тебе столько времени на подготовку ко всяким преступлениям, если ты мог бы просто нормально учиться.

Вот здесь я особенно тебя ненавижу. Потому что ты умный. Очень. Ты можешь всю неделю рассказывать всем, что ничего не знаешь, не открыть учебник до последней ночи, прийти на экзамен с видом человека, который пришёл попрощаться с жизнью, а потом получить почти максимальный балл. Я каждый раз говорю тебе, что если бы ты хотя бы иногда прикладывал усилия, ты был бы одним из лучших учеников курса. Ты каждый раз смеёшься. Когда-нибудь я тебя заставлю.

Ты не такой придурок, каким кажешься. Да, я знаю. К сожалению. За всеми твоими шутками и идиотскими выходками ты слишком хорошо понимаешь, когда кому-то плохо. Просто предпочитаешь не показывать, что тебе не всё равно. Поэтому можешь полчаса издеваться над человеком, а потом совершенно незаметно помочь ему решить проблему.

Моё правило. Ты можешь сколько угодно доставать меня. Можешь нарушать правила, спорить со мной и доводить до белого каления. Но есть одна вещь, которую я от тебя требую: не переходить черту. И ты, как ни странно, её понимаешь. Если кто-то действительно решит наехать на меня или на кого-то из наших — ты первый окажешься рядом. После чего, конечно, ещё неделю будешь напоминать мне, что спас мне жизнь.

Со мной можно договориться.